?

Log in

No account? Create an account

for_sel


Книга ссадин и пощечин. new


Previous Entry Share Next Entry
КАМЕНЬ, НОЖНИЦЫ, БУ-ГА-ГА
for_sel
(опубликовано в журнале "Современная драматургия" №3, 2011)

«Реанимационная» бригада Денисова-Муравицкий сотоварищи «Зажгла огонь» в Моррисоне, Хендриксе и Джоплин - и на сцене Театра.Док ожило… нет, зажило своей жизнью Поколение «П». Не пелевинское, не пепси. Не проклятое и не потерянное. Не посмешищ, подонков и пьяниц. Хотя и о них тоже речь. Покойников и их поклонников? Уже теплее. Праздника? Гораздо лучше, вспомнив бунтующие 60-е - эпоху детей-цветов, эру сплошного карнавала. Перебирать слова можно долго. Проще посмотреть. И подумать.
 Чем, к примеру, заканчивают нынешние бунтари? Не как полковник Каддафи, которого журнал «Русский репортер», где служит колумнистом автор идеи «Огня» Саша Денисова, обозвал вовремя не убитым Че Геварой. А простые люди, отплясавшие свое и вот уже натягивающие поверх хипповской распашонки фартук домохозяйки, «срезая» мужа-адмирала, сменившего косуху на бушлат, обыденным «Картошки купил?» Вы над ними отсмеяться не успели, а представление уже катит дальше, строго по расписанию – синопсис спектакля у каждого зрителя на руках, хочешь - сверяйся со списком. Все равно обманут. И вместо хрестоматийного «В школе Джима ругают за плохое сочинение» покажут отрывок из какого-то чуть ли гай-германиковского сериала «Школа». С нашим абсолютно российским натурализмом, хорошо узнаваемым, чуть ли не родным дебилизмом ситуации. Тут даже актеры выступают под своими фамилиями. 
 Впрочем, они и так ничего не скрывают. Арина Маракулина взаправду рассказывает о «своих несчастных любовях». Михаил Ефимов – о детстве и бросившем семью папе-моряке. Алексей Юдников, из всех возможных мужских и женских ролей в этом спектакле почему-то не сыгравший только Джоплин, о том, как не пришелся ко двору ни в одном из официальных театров, не прижился на телеканале. Талгат Баталов вспоминает первый концерт своей рок-группы перед ташкентской братвой...
 Но никто, никто из них не пытается натянуть на себя личину рок-идола, сопоставить, несмотря на очевидные точки соприкосновения, или даже противопоставить свой маленький «байопик» большим звездным биографиям. Которые к тому же в мельчайших подробностях известных каждому поклоннику Джима, Джимми и Дженис – уж их-то всем хватило времени изучить: они умерли тридцать лет назад, и ничего нового за это время в их жизни не случилось. За исключением того, что в России родилось и выросло новое поколение актеров.
 Актеров, которым посчастливилось не сыграть статистов в изрядно нашумевшем «The Doors» Оливера Стоуна, и уж заведомо им не досталось входного билета в недавнюю документалку о Моррисоне «When You're Strange» Тома Дичилло. И они так не похожи на тех, о ком сам Моррисон спел в одном из своих первых хитов «Backdoor man» — людьми, в отсутствии хозяев с черного входа ворвавшимися в святая святых — пусть не супружескую спальню, но канонизированную историю икон 60-х. Они творят свою единственную им известную, им подвластную. Они — это уже упомянутые Маракулина, Ефимов, Юдников, Баталов, а также Анна Егорова и Ильяс Тамеев.  
 Демифологизировать спектакль Саша Денисова начала сознательно и задолго до премьеры, в своей еще журналистской ипостаси сознательно играя на понижение, обнажая прием: расписывала в своих колонках о подноготной создания спектакля. В итоге к премьере заявленные этюды из жизни трех J уже стали бледными тенями историй реальных, сродни тем размытым документальным кадрам, что идут задником во время представления. 
 Причем, в своих задумках, признается Денисова, она шла от Херманиса и Кристиана Люпы. Хотя в итоге зритель скорее получает Гришковца с собакой и Клавдиева с пулеметчиком. И даже… КВН – в лучшем своем проявлении: питерская сборная в свое время достаточно точно обыграла манеру Виктюка, как если бы тому довело ставить «Колобка» в своем театре. Здесь та же сказка, только про индейцев: «Крови, больше крови! И мне крови тоже!». 
 Собственно, с этих само- и просто пародий, начиная от уже упомянутой Гай-Германики, доходящих чуть ли не до самоглумления, начинается разрушения мифа о так называемом современном театре, и театре документальном в частности — не зря же актеры с первых минут в костюмах, поют и танцуют. В Театре.Док такого никогда не было! А инопланетяне, простите, в этом театре были? А они есть! Мало того, это не очередная галлюцинация Хендрикса — это тот самый «пятый элемент», без которого нынешний театр теперь невозможен. Ну, по крайней мере, финал «Огня» уж точно — и это сносит крышу почище любого ЛСД. Это вам не Шекспира в камуфляже ставить…
  Но это только внешние эффекты, без вчитывания в сам текст. Вот где реально можно свихнуться: один только Моррисон, декламирующий Манзареку гимн Узбекистана, чего стоит. И это не случай Карла Маркса, который, смеясь, расставался со своим прошлым — свое прошлое тут как раз берегут, не лелеют, но оберегают. А вот с настоящим и окружающим — пожалуйста! Тем паче, что оно того стоит - занудствующий Флярковский в исполнении Юдникова тому подтверждение.  
Текст у Денисовой получился вообще столь пластичным, что его всего за час до спектакля легко подогнать под реалии дня текущего, превратить хоть в обличительный памфлет, хоть в газетный фельетон. Так, закрытие фестиваля «Новой пьесы», в рамках которой «Зажигали мой огонь», совпал с вручением госпремии «Инновация» арт-группе «Война». В итоге сцена спектакля с допросом Моррисона в полицейском участке — тот стянул штаны на сцене – превращается в своеобразную актуальную дискуссию о роли полового члена в искусстве. Беснуется недоумевающий полиционер, «Я хотел помочь людям!» - бубнит поэт, и мультяшный Прометей на заднем плане… Это даже не ответ вашим или нашим, это тот случай, когда подброшенная монетка становится на ребро, а «плата за вход — разум». И тут, конечно, открывается широкая перспектива уже завтра обстебать/поддержать всякого рода несогласных. Например, защитников Химкинского леса. Да мало ли каких поводов сыщется — но хочется верить, что при всей чрезмерности, при штабелем нарушенных табу тут у команды сработает хемингуэевский «внутренний противоударный детектор дерьма».
 И он работает: в финале звездное трио разыгрывает в «камень-ножницу-бумагу» свои смерти: кто будет первый? Драматизм ситуации достигает, казалось, апогея. Вот-вот – и долгожданный катарсис. Но герои медлят, герои не спешат, жив быстро, умереть молодыми. Тут-то и приземляет всех разом инопланетный разум. И Джима, и Джимми, и Дженис. И – зрителя!
 …Очевидцы рассказывали, что в студии у других героев 60-х – группы The Beatles как-то во время записи сидел продюсер суперпопулярных тогда The Hollies Рон Ричардс,. И песня битлов «A Day In The Life» привела его буквально в панику. Сидя в углу операторской и обхватив голову руками, он как заведенный повторял: «Это невероятно... Я сдаюсь». Вот так и публика, подобно Ричардсу, покидала премьеру «Огня». А с боем прорывавшийся на спектакль прибалтийский актер, из-за нехватки места сидевший на полу – на сцене, можно сказать, хохотавший и аплодировавший при каждом a la Моррисон кульбите Тамеева, так и остался сидеть, обхватив голову…
 Но, раз уж помянули битлов, то эпиграфом ко всей затее Денисовой могли стоять их слова из «All you need is love» - актерам, как и сыгранным ими звездам, так не хватало любви в той жизни. Но это уже совсем другая песня. Да и герои другие. Не театрального пока романа...